ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало




Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



Огромное небо – память новомучеников Земли Русской

Плывя на теплоходе «Родина» в Ханты-Мансийск, жадно рассматривала все встречные судна, и проплывающие села, и это огромное небо. Какое-то радостное чувство свободы и неизвестности. Что таит в себе северный город, как он меня встретит, какие там живут люди, какие документы хранятся в его архиве? Архив был главной целью моего приезда.

Читателю при упоминании слова «архив» уже представилось большое серое здание без окон, в котором сидят скучные люди, перелистывающие скучные бумаги. Наверное, у них слишком много свободного времени, – думает он, – или они сильно любят историю, что предпочитают серые бумаги яркому солнечному свету и вообще нормальной городской жизни. До недавних пор я и сама так рассуждала, пока не нашла некоторые архивные документы, напрямую относящиеся к нашей семье, к нашей родословной. События недавних лет, которые нельзя забывать, открывают нам новое видение истории, людей, событий через судьбы своих близких родственников.

Помню такую картинку из детства. Сентябрь, пятый класс, новая большая школа, новая учительница дает задание на дом: спросить у родителей, кем были наши бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушки. Я, конечно, спросила маму и, как прилежная ученица, ответила в классе из первых. В классе стояла какая-то непривычная тишина, я хорошо ее помню, меня тогда это удивило.

Немногие из людей моего поколения задумываются о том, что происходило в нашей стране за эти 100 лет, какие потрясения, раны пережил русский народ. Это еще не до конца изучено, хотя изучить, наверное, и невозможно, можно только попытаться понять душу русского человека, душу Православия, которое, пройдя через жесточайшие испытания века, не погибло, но живет новой жизнью в сердцах потомков. И те люди, до последней минуты своей жизни мужественно переносившие мучения за Христа, будут для нас, правнуков, наглядным живым примером жизни по евангельским заповедям.

1918 год – такая смута в обществе, ломаются вековые устои, военный заговор генералов ставки против царя и передача царской власти в руки Временного правительства, Гражданская война... Гонения на Церковь уже захлестывали страну, мученическая гибель епископа Гермогена Тобольского 16 (29) июня. На его место тогда назначен епископ Иринарх (Синеоков-Андреевкий). Новые люди у власти закрывают и разграбляют религиозные учреждения, служители культа объявляются врагами народа. Как раз в то самое время, в июле 1918-го, был рукоположен во иереи мой прадед Степан Лаженцев, тогда еще диакон Воскресенского собора города Березова. С молодой женой Анной Ивановной (в девичестве Бешкильцевой) и маленьким сыном Алешей его направят на новое место служения, теперь уже настоятелем Богоявленской церкви села Болчары Тобольского уезда (ныне Кондинский район, ХМАО – Югра). Здесь он служит с 1918 по 1930 год, до самого закрытия церкви. Начинались самые тяжелые годы в жизни Лаженцевых.

В архиве Ханты-Мансийска обнаружила и расходные ордеры об уплате налогов С.И. Лаженцевым за 1930, 31-й и 32-й годы, причем суммы возрастали. Степан Иванович шил обувь – чем содержал семью. Нашла упоминания о том, что для оплаты налогов пришлось продать жеребенка трех лет, комод, умывальник… В семье рождались и умирали дети, выживших было шестеро. Самое тяжелое было еще впереди – 1933 год, февраль – неожиданный арест, допросы, обыски. Его обвиняли в попытке развалить местный колхоз «Хонты», в контрреволюционной деятельности, статья 58-8 означала расстрел (как высшую меру соцзащиты того времени!). Еще до ареста отца Стефана принуждали быть писарем в сельсовете, от чего он категорически отказался.

В Ханты-Мансийске я ознакомилась с этим делом. Волнительно и ответственно было первой из потомков Степана Ивановича листать подшитые страницы невыцветшей еще бумаги, где ясно и четко разными почерками и чернилами, и на печатной машинке прострочены судьбы людей. Мне хотелось лишь немного разобраться, что же происходило в нашей семье в 1933-м, в чем обвиняли прадеда и кем были эти люди, не боявшиеся оклеветать. Даже знаю, что потом они просили прощения у моей прабабушки. Не знаю только, чего ей это стоило, ведь оставшись вдовой с малолетними детьми (моей бабушке Варваре не было и 4 лет, а младшей дочери Марии было тогда 2 года), она не только осталась без всяких средств к существованию, но их унижали и издевались так, что пришлось уехать из Болчар навсегда.

В годы Великой Отечественной войны Анна Ивановна трудилась на Нахрачинском рыбзаводе. Домой разрешалось брать лишь рыбные кишки, но прабабушка умела выбрать те из них, из которых можно сделать варку, тем и прокормила детей.

Старший сын Алексей в сентябре 1941 ушел на фронт, успел написать лишь одно письмо родным. С марта 1942 числится пропавшим без вести. Дочь Александра с 1939 по 1942 прошла обучение на акушерских курсах, всю жизнь посвятила медицине. Моя бабушка Варвара была младше и тоже очень хотела быть медиком, однако ей тогда не разрешили. Она, как и сестры Ульяна и Мария, стала бухгалтером. Младший сын Георгий трудился рабочим на рыбзаводе (был шкипером на нефтянке). В их анкетах значилось – дети служителя культа, что, конечно, не вписывалось в представления о счастливой жизни советского человека; были и свои ограничения. Но все они были достойными людьми, верующими, терпеливыми и очень скромными.

Знаем, что прадед Степан молится о нас, своих внуках и правнуках, чтобы мы не затерялись в житейском море, но, укрепившись в вере, несли свой жизненный крест, сохраняли память о своих прадедах.

Сколько их, новомученников и исповедников Земли Русской, трудно сразу подсчитать. Но, даже прочитав статистику о расстрельных Тюменской области, еще долго в памяти будут длинные списки фамилий тысяч людей, которые оказались «врагами» своей страны, своего народа. Позднее многие были реабилитированы, но людская боль еще не стихла. Мало времени еще прошло...

Святые новомученики и исповедники, молите Бога о нас!

P. S. В данной публикации сознательно избегала перечисления фактов биографии прадеда, чтобы не перегружать материал (но выношу их отдельно). А также использования фамилий людей, чьими стараниями закрутилось уголовное дело, ведь они тоже стали жертвами своего времени и обстоятельств.

Благодарна за помощь в сборе и подготовке материалов по родословной моей маме Надежде Дмитриевне Змановской, сотруднику Ханты-Мансийского госархива Лидии Михайловне Завьяловой, сотрудникам Тобольского госархива и районного архива п. Междуреченский Кондинского района, а также преподавателю семинарии Д.В. Прахту.

Марина Чинова,
воспитанница 2 класса
регентской школы при
Тобольской духовной
семинарии


Наверх

© Православный просветитель
2008-18 гг.