ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало





Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



Плавание «Святого Павла» в Америку

Н.В. Гоголь. Избранные места из переписки с друзьями

Нам остается в заключение нашей повести вкратце рассказать еще о плавании Чирикова, отправившегося в американский поход на корабле «Святой Павел» совместно с Берингом и вскоре с ним разлучившегося. Произошло это 20 июня 1741 года.

Плавание Чирикова было также неблагополучно и по количеству жертв почти сравнялось с потерями Беринга. Из 70 человек экипажа домой вернулось только 49.

Уже через два дня после потери «Св. Петра» Чириков, оставив поиски мнимой земли Делиля, взял курс не к параллели 46o, как сделал Беринг, а пошел прямо на восток, как и предполагалось это первоначально сделать обоими путешественниками. Подгоняемые попутным ветром, 11 июля они стали обнаруживать первые признаки присутствия невдалеке земли: плыли деревья, все чаще показывались тюлени, в воздухе кружились чайки, пролетали стаи уток. 15 июля увидели впереди землю, покрытую высокими горами и лесом. Чириков настолько был уверен в близости американского берега, что назвал даже открытую землю «Подлинной Америкой». И он не ошибся. Америка таким образом была открыта им раньше Беринга на полтора суток.

«Св. Павел» бросил якорь вблизи берегов южной части Аляски у острова, впоследствии названного островом Чирикова. Моряки высыпали на палубу и пристально разглядывали распростершийся милях в трех берег. День был тихий и ясный. Чириков распорядился отправить на берег шлюпку для отыскания пристанища кораблю, но поиски были тщетны: подходящего места вблизи не оказалось.

Снялись с якоря и поплыли дальше, погода изменилась, задул крепкий ветер с востока, принесший дождь и пасмурность. Сквозь туманную пелену, задернувшую горизонт, американские берега то показывались, то снова исчезали. Но они были все те же: высокие, гористые, густо поросшие лесом.

17 июля снова остановились. Посоветовавшись, решили отправить на берег большой судовой бот. Молодому штурману Абраму Дементьеву, отправлявшемуся на берег в сопровождении десяти вооруженных матросов, поручалось прежде всего отыскать якорное место для безопасной стоянки, а затем порасспросить жителей, если таковые окажутся на берегу, что они за люди, сколько их, как называется земля, на которой они живут, под чьей она властью и т.д. Возвращаться на корабль предписывалось непременно на следующий же день.

В большой тревоге и нетерпении целую неделю прождал Чириков посланных, лавируя около берега под малыми парусами, но так и не дождался. 23 июля, около полудня, с корабля заметили приблизительно на том месте, где должны были высадиться люди, дым и огонь. Полагая, что Дементьев, не имея иной возможности, дает этим способом о себе знать, послали на берег, на единственной оставшейся на корабле маленькой лодке, боцмана Савельева с матросом и двумя плотниками на случай исправлений потерпевшего аварию бота Дементьева. В лодку было погружено также значительное количество провианта. На корабле потом утверждали, что видели, как лодка пристала к берегу. Тем загадочнее судьба обоих гребных судов «Св. Павла», сгинувших без следа со всем экипажем. Были ли убиты моряки воинственными тлинкитами (что вряд ли, так как моряки были вооружены), или попали в водоворот, образуемый у берегов приливо-отливным течением, и по сию пору не выяснено. Последнее предположение вероятнее, так как в 1786 году подобный же случай произошел в этих местах с двумя лодками Лаперуза.

Так или иначе, но совершенно неожиданная гибель 15 человек и всего гребного состава экспедиции в корне разрушила все дальнейшие планы Чирикова. Отныне ни высаживаться на берег, ни производить отчетливых наблюдений, ни запасаться свежей водой было уже невозможно. До известной степени, экспедицию можно было считать законченной.

Но возвращаться домой, не ступив ногой на так легко доставшиеся американские берега, не хотелось никому. Была сделана последняя попытка проникнуть на берег. «Св. Павел», рискуя быть разбитым прибойной волной о береговые скалы, плыл, высматривая убежище, так близко от берегов, «что иногда буруны захватывали». Но нигде зоркий глаз опытнейших моряков не усмотрел ни одной лощины, ни одной подходящей спокойной бухточки, откуда можно было бы организовать переправу на берег на плотах. А пресной воды становилось на корабле все меньше, из ста забранных с собой бочек оставалось только 45. Что было делать Чирикову при этих условиях? Созвали обычный консилиум, на котором и порешили плыть немедля обратно.

Соблюдая крайнюю экономию в расходовании воды и собирая дождевую, направились на запад, и только поставили паруса, как вдали показались лодки, идущие на пересечение курса корабля. Радостное чувство охватило всех моряков: свои плывут! Легли в дрейф и с нетерпением стали поджидать лодок. Но, увы, в лодках сидели какие-то странно одетые широкоскулые люди, махали руками и кричали во все горло: «Агай! агай!». Вплотную к кораблю они однако не подошли и, вскоре повернув, быстро стали грести к берегу.

А пейзажи, как нарочно, один другого грандиознее и величественнее, развертывались и, как в калейдоскопе, сменялись на пути наших незадачливых путешественников. Вот они проходят мимо одетой снегом громады горы Св. Ильи, окруженной мощными ледниками. Далее, моряки минуют вздымающийся на огромную высоту пик и расположенные вокруг него ледники, выходящие к самому морю. Все чаще встречаются им по пути ледяные горы и отдельные небольшие льдины, сталкивающиеся одна с другой и дробящиеся на тысячи кусков. Об этих местах позднейший путешественник выразился так: «Голые скалы, обрывистые пики и гребни, вздымающиеся почти до 3000-3600 метров в высоту над морем, являют зрелище, равное коему по величине вряд ли найдется где-либо на земле».

Путешественники плыли обратно на запад. Вблизи одного из Алеутских островов, – вероятно, то был остров Адах из группы Андреяновских, – к кораблю приблизились на семи байдарках алеуты. Они подошли к самому борту, но подняться на палубу не пожелали, не помогли и подарки, которые им показывали с корабля. Им демонстрировали чашки, звонки, предлагали табак, трубки, иголки, разворачивали куски материи, вынесли даже медный котел, – все напрасно, они требовали только одного: ножей. Узнав, что на корабле испытывают сильную нужду в воде, они привезли с берега свежей воды в пузырях и потребовали за каждый небольшой пузырь по ножу. С корабля им предлагали один нож на всю братию. Сделка не состоялась, и пузыри были увезены обратно.

И на следующий день приезжали алеуты, целыми часами держались у борта, рассматривая корабль, но ни один из них так и не рискнул подняться на палубу. Но вот подул ветер, который мог вынести корабль из бухты, куда его занесло ранее в тумане, и «Св. Павел», боясь разбиться о прибрежные скалы, вышел в море, держа курс на Авачинскую губу на Камчатке.

С каждым часом недостаток воды давал себя чувствовать все более и более, потребление ее было сокращено до предела возможного. С 21 августа Чириков отдал распоряжение варить кашу через два дня, а воду для питья давать мерою. Всухомятку ели больше сухари с маслом и отваривали солонину в морской воде. В середине сентября воды оставалось лишь 12 бочек, кашу было приказано варить теперь лишь раз в неделю, а воды выдавать на человека по пять небольших чарок в день.

Начались болезни. К концу сентября на корабле не было ни одного здорового человека. Сам Чириков уже несколько дней лежал в своей каюте, однако все же продолжал отдавать распоряжения. Управление судном перешло к штурману Елагину. Но вот и Елагин чувствует, что его последние силы уходят. Управлять судном почти некому. Один за другим умирают моряки. Не трудно представить, чем окончилось бы плавание «Св. Павла», если бы утром 8 октября, едва державшийся на ногах от слабости, штурман Елагин не заметил вдали долгожданного берега Камчатки: корабль прямым курсом шел в Авачинский залив. Когда вошли в гавань, с удивлением убедились, что возвращение моряков из далекого и трудного плавания никем не замечено. Лишь орудийный выстрел, данный с корабля и отдаленным эхом прогрохотавший по окрестным долинам Авачи, выгнал людей из теплых избушек наружу. Тотчас от берега отделилось несколько шлюпок и понеслось к кораблю.

Приехавшим представилось странное зрелище: на палубу выползали взъерошенные, косматые люди, лица их были покрыты густым слоем грязи, глаза лихорадочно горели. В чрезвычайном возбуждении, поднялся на палубу совершенно пьяный астроном Людовик Делиль де-ла-Кройер, и тотчас же, как подкошенный, грохнулся на палубу мертвым.

Путешествие было окончено. Однако своим плаванием в Америку Чириков, понятно, был крайне недоволен. Точно во сне, промелькнули перед ним долгожданные, неведомые американские берега, на которые он не смог даже ступить. Величественные, яркие общие впечатления, какие-то обрывки наблюдений и множество неразрешенных проблем – вот итог его путешествия. Так оставить дело нельзя, – заключил он и, еще не оправившийся, решил на следующий же год повторить плавание.

25 мая 1742 года Чириков, «имевший у себя только одного офицера – штурмана Елагина, команду уменьшившуюся и слабую и вооружение сильно попортившееся», вышел из Авачинской губы и взял курс прямо на восток, к посещенным им в прошлом году землям.

Но плавание с таким персоналом и с такими средствами было неудачно. Чириков дошел лишь до ближайшего Курильского острова Атту, который наименовал островом Св. Феодора, и повернул обратно, так как упорные и противные ветры и непрестанный туман не дали ему возможности продвигаться вперед и производить нужные исследования. Любопытно, что на обратном пути Чириков проходил совсем близко от острова Беринга, где бедствовали в то время его товарищи на «Св. Петре» (см. в предыдущем номере журнала). Этому острову он присвоил даже наименование Св. Иулиана. 1 июля Чириков был уже в Петропавловске, откуда направился в Охотск, которого и достиг в августе того же года.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Продолжавшаяся целых десять лет Великая Северная экспедиция блистательно завершила весь цикл возложенных на нее заданий. В ее процессе возникло много новых, непредвиденных задач, требовавших дополнительных, более подробных и углубленных исследований.

Необъятность задачи вполне отчетливо определилась лишь после того, как наши моряки уже вплотную соприкоснулись с девственной сибирской территорией. Но необычайный подъем человеческой энергии не мог длиться бесконечно, все явственнее обнаруживались упадок сил у людей, истощение запасов и снаряжения в снабженческих организациях, оскудение казны, для которой сумма более чем в 360 тысяч рублей, затраченная на предприятие, оказалась по тому времени слишком значительной.

В результате, – как повествует историограф, – «многие уже возвратились, или окончив назначенное им, или за болезнями и по разным обстоятельствам, многие умерли; наличных команд оставалось недостаточно. Завезенные с собой припасы все израсходовались; такелаж и паруса обветшали; построенные суда уничтожились. Самые средства Сибири были истощены до крайности, инородцы изнурены повинностями, даже леса оскудели... В 1743 году открылся голод во всей Восточной Сибири, и высочайшим указом 23 сентября было повелено приостановить экспедицию, разместив команды ее по плодороднейшим, западным пределам Сибири. Приостановленная экспедиция совсем прекратилась...».

Если «за бесхлебием и безлюдственной пустотой» местности экспедиция как целостный комплекс систематических исследований и закончилась, то не закончились, а впервые лишь получили жизнь те импульсы к научному исследованию наших арктических и дальневосточных окраин, что явилось, быть может, одним из наиболее ценных плодов этой экспедиции.

Однако, не всегда по следам Беринга направлялись люди, движимые научным побуждением. Преобладали, как всегда в прошлом в подобных случаях, коммерческие и авантюристские стремления. Молва об огромных богатствах новооткрытых стран, подкрепляемая наглядным свидетельством вывезенной моряками Беринга и Чирикова в огромном количестве драгоценной пушнины и их полными драматической насыщенности рассказами, воспламеняла дух авантюристов, и они во множестве устремились в погоню за богатствами новооткрытых земель.

«Плыть за бобрами» – стало своего рода модой дня, притягательным магнитом, стоившим для многих жизни. Вскоре создаются в более широком масштабе промысловые товарищества, преобразованные впоследствии в Российско-Американскую компанию, просуществовавшую до 1867 года. В продолжение пятидесяти с лишним лет, начиная с 1743 года и до основания Российско-Американской компании, известно более сорока компаний и предприятий отдельных лиц, промышлявших зверя во вновь открытых местах.

Результаты Великой Северной экспедиции поистине неисчислимы. Из прежней путаницы противоречивых, смутных представлений впервые начали создаваться правильные, научно обоснованные и точные очертания берегов Северной Азии; было окончательно установлено существование пролива, разделяющего Азию от Америки; были сделаны первые решительные попытки проникнуть на загадочные острова дальневосточных соседей в «страну восходящего солнца» – Японию; были приобретены многие десятки не занятых европейцами, и поэтому никому не принадлежащих, островов; и, наконец, – была открыта и присоединена к стране огромная и богатейшая часть северозападного американского континента – полуостров Аляска (впоследствии проданный американцам) с целым рядом принадлежащих к ней Алеутских островов. Мы уже не говорим о бесчисленном количестве нового научного материала, извлеченного академиками из недр Сибири.

Ни тогдашнее правительство, ни современники не сумели до конца осознать и по достоинству оценить всего величия совершенного дела; не смогли они, понятно, учесть и всех последствий его в будущем; не было воздано должное и тем людям, которые осуществляли его. Грустно читать, какой награды удостоились в те жестокие времена некоторые главнейшие деятели Великой Северной экспедиции, занявшие впоследствии почетное место в истории географических исследований и открытий. Разжалование в солдаты, травля, интриги, недоверие, предание суду, даже приговорение к смертной казни, лишение главного деятеля экспедиции добавочного содержания – вот то моральное удовлетворение, что скорбно и молча приняли, затратившие столько труда и здоровья, наши исследователи.

Сейчас вряд ли кто у нас не слыхал хотя бы по именам о Челюскине или Малыгине. Всякий раз, когда современному исследователю или моряку случается попасть в те районы, где протекала многотрудная работа участников Великой Северной экспедиции, они, сравнивая результаты ее с достижениями последующих годов, не могли не высказать своего восхищения. Мы уже приводили ранее отзыв Джеймса Кука об основательности и тщательности выполненной лично Берингом работы.

Опытный американский моряк XX века Е. Бертольф, хорошо ознакомившись в многочисленных плаваниях с северовосточной частью Тихого океана, опубликовал работу о Беринге, где между прочим говорит: «Путешествие Беринга и Чирикова – событие огромного значения. Эти мореплаватели пересекли Тихий океан и открыли северо-западный берег Америки ценою ужасных потерь и перед лицом неописуемых трудностей. Со все возрастающим уважением следит моряк за всеми перипетиями их борьбы и восхищается людьми, которые совершили такое великое дело с столь неподходящими для его исполнения средствами».

В наши дни напряженной борьбы за овладение Арктикой, полная глубоко-трагических моментов волнующая история Беринговой экспедиции, явившейся предисловием ко всему дальнейшему изучению и освоению наших полярных и дальневосточных окраин, несомненно представляет особый интерес и заслуживает пристального изучения.

Материал подготовил
иерей Григорий Мансуров
по материалам книги
Б.Г. Островского
«Великая северная экспедиция»

Наверх

© Православный просветитель
2008-19 гг.