ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало





Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



Память их в род и род…

(Продолжение. Начало в № 79)

Монахиня Кира (Попова), казначея и певчая Покровского собора, умершая в 1974 году, тогда поведала мне об архимандрите Антонине, служившем в Софийско-Успенском и Покровском соборах в 1890-х годах XIX века.

Архимандрит Антонин (до монашества – протоиерей Митрофан) родился в Москве в высоком сословии от благочестивых родителей, долго не имевших детей. Батюшка Антонин стал плодом их долгих молитв. Как только мать почувствовала в себе зарождение новой жизни, она начала читать акафист Благовещению Божией Матери, на каждом кондаке и икосе прося Деву Марию, чтобы она управила путь ребенка по Своей воле. Ежедневное чтение Евангелия и Апостола, Псалтири и провождение жизни в чистоте, спокойствии и по возможности частом Причащении Святых Христовых Таин матерью будущего пастыря стали правилом ее жизни. Кроме того, она строго соблюдала постные дни. С первых дней появления младенца мать старалась дать ему только чистое и святое: она подносила новорожденного к святому углу, показывала ему иконы, и главным ее желанием было, чтобы первым словом ребенка было не «мама» или «папа», а «Бог», что и произошло в свое время. Ребенка часто причащали, а когда он подрос, сам с охотой устремлялся в храм. По обычаю того времени, бытовавшему в высоких сословиях, Митрофана еще с пеленок помолвили с девочкой-дворянкой из знакомой семьи, которая впоследствии стала спутницей его жизни.

После венчания, когда молодые остались одни, Митрофан, глядя на красивые иконы и лампады перед ними, обратился к своей избраннице: «Лизонька! Мы с тобой были девственниками до сего дня, давай останемся ими навсегда, чтобы и в Вечности нам быть в лике девственников». Лиза ответила ему: «Господин! Как ты скажешь, так и будет!» В девстве и чистоте молодые прожили не много лет – вскоре Лиза умерла, а Митрофан, ставший к тому времени уже священником, принял постриг с именем Антонин. По воспоминаниям прихожан, батюшка был истинным пастырем на ниве Христовой. Сам проводя чистую и богоугодную жизнь, он учил тому же и своих духовных чад.

В 1947-1949 годах настоятелем Покровского собора был протоиерей Сергий Симоновский. Трудно приходилось батюшке, так как он служил в самые тяжелые безбожные годы. Все прихожане любили его. При настоятельстве протоиерея Матфея Пахомова в 1952-1955 годах был расписан московскими живописцами Покровский собор Тобольска, а также выложен в храме чугунный пол. За эти труды архиепископ Омский и Тюменский Ювеналий наградил отца Матфея палицей. При отце Матфее в Покровском соборе был староста Николай Васильевич Иванов, который тоже много потрудился для благоукрашения собора и был награжден благословенной архиерейской грамотой. Впоследствии отец Матфей служил в Тюмени в Знаменском соборе.

Этот священник обладал почитали, приходили к нему за утешением и наставлением. За усердное служение Церкви Христовой он был награжден наперсным крестом с украшениями, митрой и правом служения Литургии с отверстыми Царскими Вратами до «Отче наш». Умер в 1967 г. на 86 году жизни. Отпевание его совершали во Всехсвятской церкви. Похоронен он на Парфеновском кладбище Тюмени. Примерно в это же время – в 1950-е годы – служил в Покровском соборе протоиерей Николай Андриановский, который пользовался большим уважением у народа, был всеми любим. Дом в Тобольске на Большой Сибирской №17 – это его дом, впоследствии отошедший епархии.

Протоиерей Ксенофонт Бондарчук служил в Тобольске пятьдесят лет в кладбищенском храме. Это был очень любвеобильный пастырь, хороший службист. С матушкой Марией они жили в целомудрии, детей у них не было. Батюшка любил принимать паломников к себе на обед, говоря: «Вы гости святителя Иоанна».

Помню архимандрита Парфения (Немереженского), служившего в Тобольске в 1960-е годы. Это был чудный священник. Своим духовным чадам он часто говорил, что будет период расцвета Церкви в России, но после начнется гонение на христиан, Господь попустит войну – страшную, но недолгую, которая унесет много душ, чтобы антихрист меньше запечатлел людей. После войны придет антихрист, а после антихриста – Страшный суд. Батюшка Парфений был большой молитвенник. Последние годы он жил на Украине, где и скончался.

Протоиерей Михаил Белоросов в 1960 году тоже служил в Покровском соборе. В храм он приходил в 6 часов утра, сначала сам молился, а с 7 утра совершал проскомидию и всех поименно из синодика поминал вслух до 9 часов утра, затем читались Часы и начиналась Божественная литургия. Тоже был ревностный служитель, простой и любвеобильный пастырь, незлобивый человек. Похоронен на Завальном кладбище, наискосок от храма Семи отроков.

Помню иерея Алексия Бартусовского (1965 г.), который отличался миролюбием, добротой, любовью к службам и смирением. Протоиерей Петр Дюльдин (1966 г.) – добрейший в отношениях с прихожанами пастырь, старался всем помочь в различных нуждах. В Рождество с псаломщиком любил ходить по городу до глубокого вечера славить Христа. Последние годы его жизни были очень трудными и печальными. Проводив свою матушку Анастасию в Вечность, он на паперти Знаменского собора собирал милостыню. Скончался в Тюмени.

Игумен Владимир (Носов) служил в Тобольске в 1971 году. Это был ревностный пастырь, хорошо знавший богослужебный устав, служил всегда без сокращений. Великим постом служба начиналась в 7 утра: утренние молитвы, полунощница, утреня, часы, изобразительные, вечерня, если среда или пятница, то Преждеосвященная литургия.

Затем выходили с запрестольным крестом на паперть храма на великопостную литию читать поданные помянники. На первой неделе утреня служилась с утра, а со второй недели великое повечерие, утреня и первый час служились вечером, без сокращения. Отец Владимир требовал, чтобы чтец читал громко и внятно – так, чтобы последняя старушка, стоящая у порога, слышала. Тогда вообще все священники требовали хорошее чтение. За малейшую ошибку в уставе или за паузу в службе батюшки ставили на земные поклоны перед мощами святителя Иоанна. Отец Владимир по городу ходил в полном монашеском облачении: в рясе, с крестом с украшениями, в клобуке, в белых перчатках, с посохом – летом и зимой. Его вызывали в горисполком, требовали, чтобы ходил в светском костюме. Отец Владимир отвечал на это так: «Нет у меня костюма, это моя форма. Летчики в своей форме ходят, моряки – в своей, милиция и военные – тоже, а это моя форма». А поскольку в то время Церковью фактически управляли уполномоченные по делам религий (архиерей только назначал священника, а давали регистрацию уполномоченные), то отцу Владимиру только год дали послужить и отобрали регистрацию. Потом он служил в одном из храмов Псковской епархии, где его отравили по приказу властей. Приехал из Тобольска его знакомый врач-еврей, батюшка принял его с радушием, так как знал его, вечером они пили чай, и врач быстро исчез, а утром батюшку ждали к Литургии, а он был уже мертвый.

Протоиерей Иоанн Питюк (1976-1979 гг.) тоже был замечательной судьбы человек и пастырь. Он рос сиротой с трех лет, воспитывали его дядя с тетей. Тетя водила его, маленького, в храм в Белоруссии, ставила к чудотворной иконе Божией Матери и говорила ему: «Ваня, всегда кланяйся Богородице, когда подрастешь и сам будешь бегать в храм». Вскоре он сам стал «бегать в храм». Как-то я задала ему вопрос: «Батюшка, мы бы хотели услышать от Вас рассказ о Вашей жизни». И в день своего Ангела Иоанна Крестителя он вздохнул тяжело и рас- сказал следующее: «Жизнь моя была тяжелая. Рос я сиротой, воспитывался дядей и тетей. Я ежедневно бегал в храм и падал перед Матерью Божией на колени, прося: «Матерь Божия, сделай меня таким, какие эти дядечки (священники)!»

Я не понимал, кто они, но мне они очень нравились, и я ежедневно просил об этом. Вырос я, стал молодым священником. Это было в Белоруссии во время Отечественной войны. Наш город постоянно переходил то к немцам, то к нашим. В одно утро пришел – стоят в храме 24 гроба, родители просят меня отпеть, их сыновья и дочери – партизаны, которых предал в эту ночь один юноша немцам, и их расстреляли. Я отпел их, не успел придти домой, как меня забрали немцы на допрос. Поставили меня к стенке и спрашивают: «Вы с этими людьми были связаны? Почему Вы их отпели?» Я отвечаю: «Не был связан, а отпел по долгу священника». Дали первый выстрел у головы, снова задают тот же вопрос, а я снова то же отвечаю. И так выстрелили они вокруг моей головы 36 раз и отпустили. Когда я пришел домой и взглянул в зеркало, увидел, что стал совсем седой. Пришлось мне как молодому волосы красить, и люди меня за это осуждали, не зная, почему я так делаю». Отец Иоанн очень любил служить.

Уходя из алтаря, он клал по три земных поклона перед престолом и говорил: «Господи! И завтра Ты меня допусти служить, не отрини меня!» Скончался батюшка у себя на родине, в Белоруссии.

В 1970-е годы в Покровском соборе служил протоиерей Вадим Сергеев. Он был родом из Петербурга, дворянского происхождения, бывший военный офицер. Окончил единственную в мире Варшавскую школу по этике, был эрудированный, всесторонне образованный человек. Прекрасно пел и регентовал. Он прочитывал все светские журналы и газеты, тогда это было необходимо. Как-то приехали в Покровский собор три журналиста с целью увидеть настоятеля. Отец Вадим вышел к ним после Литургии, прочитав благодарственные молитвы и потребив Святые Дары. Беседа длилась три часа. Журналисты доказывали, что Бога нет, а отец Вадим говорил об обратном, приводя факты из их журналов и газет, причем называл номер и дату выхода издания. В конце разговора журналисты воскликнули: «Батюшка! Мы объехали всю нашу страну и везде выходили победителями в споре, а сегодня Вы нас победили! И что удивительно, мы столько не читаем газет и журналов, а Вы из нашей литературы доказали нам, что Бог есть. Благодарим Вас!» Отец Вадим служил без сокращений, любил увеличивать продолжительность служб. Если служба полиелейная – служил бдение, если с великим славословием – служил полиелей. Был смиренномудрый и бессребреник. Погребен в Тобольске на кладбище.

Рядом с отцом Вадимом хочу упомянуть и его духовного друга митрофорного протоиерея Александра Зелинского (умер в 1988 году), который много лет был Тобольским и Тюменским благочинным. Он окончил ту же Варшавскую школу, что и отец Вадим, был очень образован. Будучи высоким, стройным, он служил величественно и красиво, прекрасно пел. Вместе с отцом Вадимом при встречах они не могли наговориться, столько у них было общего: и тем для разговора, и воспоминаний об учебе. Они любили петь вместе нотные песнопения. Отец Александр был скромен, смирен, очень выдержан, прекрасный знаток богослужебного устава.

После отца Александра Зелинского в 1989 году благочинным стал протоиерей Феодор Олексюк. Юношей, уже после войны, осужденный на пять лет лагерей за хранение религиозной литературы, он твердо избрал путь пастырского служения. В 1967 году он назначается настоятелем Никольского храма в Ишиме, а с 1970-го – благочинным храмов Тюменского епархиального округа. Но в Тобольске он был недолго: скончался в Ишиме в 1990 году. Протоиерей Александр Ильин, переведенный в Тобольск из Ишима около 1970 года, прошел тюремное заключение и ссылку. У них с матушкой Анной родилось трое детей, а потом они решили жить как брат с сестрой, чтобы в Вечности быть в монашеском чине. Они полностью и ежедневно вычитывали монашеское правило, не пропускали ни одной службы. Скончались оба на Украине, в Ровенской области.

Отличались особой простотой, доступностью и любвеобильностью и такие тобольские священники, как протоиереи Александр Рухмалев (скончался в 1964 году), Иоанн Кипенко (служил примерно в 1975 году), Петр Егоров (1974 год). Отец Петр особенно любил петь соло в «Покаяния отверзи ми двери» Веделя, особенно выделяя слова «окаянный» и «трепещу». Хорошо помнится мне протоиерей Никита, в постриге иеромонах Иннокентий, бывший секретарем Омско-Тюменской епархии в 1974 году. Это был очень выдержанный, правдивый, ревностный в службах священник. Скончался он в Омске.

В конце 1970-х годов в Тобольске служил игумен Борис (Храмцов), сейчас его многие знают как старца и духовника, издана книга о его жизни. Этот священник многих и многих людей привел к Богу. Старцы Троице-Сергиевой лавры, знавшие и любившие отца Бориса, называли его «земным ангелом». Михаил, отец Илюши – так звали отца Бориса в миру, – был убит на крыльце своего дома, когда ребенок был еще во чреве своей матери – Нины Андреевны. Сейчас она – монахиня Аполлинария.

У отца Бориса был исключительный дар любви к людям. Каждый человек во время беседы с ним понимал, что именно его скорби и заботы больше всего на свете волнуют батюшку, настолько близко к сердцу он принимал то, что говорил собеседник.

Сколько людей, запутавшихся в наше трудное время в сложных житейских проблемах, наладили свою жизнь по советам батюшки, направив ее по единственному душеспасительному пути — к Богу; сколько тяжко болящих исцелились душевно и телесно по молитвам отца Бориса. Почив о Господе в возрасте 46 лет, он оставил осиротевшими так много людей, любивших его и обращавшихся к нему за поддержкой. Его ранняя кончина явилась неожиданным ударом для всех, кто с ним общался и для кого он был советчиком, утешителем. Всей своей жизнью он исполнил закон Христов: «Друг друга тяготы носите». Скорби приходящих к нему людей он воспринимал как свои собственные, и, благодаря данной ему от Бога благодати и мудрости, многие сложные ситуации разрешались с его участием легко и просто. После Тобольска он служил в Омске, в Никольском храме, где с ним и познакомился будущий протоиерей Алексий Сидоренко, живший под его духовным руководством в то время. Затем отец Борис был переведен в Троице-Сергиеву лавру, а оттуда был назначен наместником Черниговского скита, который и восстанавливал некоторое время, потом он восстанавливал Троице-Сергиев Варницкий монастырь в Ростове. Последнее место его служения – Ивановская епархия, где он основал монастырь в честь Сошествия Креста Господня.

Все эти священники, образы которых запечатлелись в моей памяти, были поистине «добрыми пастырями », полагающими свои души за людей. В те трудные годы наша Церковь утверждалась подвигом их жизни, их молитвами, их трудами. Однако были и простые труженики церковные – монахи и миряне, которые тоже незаметно и тихо несли свое послушание, свой крест молитвы, терпения и смирения в эти трудные годы. О них мне тоже хочется рассказать.

(Продолжение следует…)

Материалы из архива
прот. Алексия Сидоренко.
Текст монахини Евпраксии
(Антоновой), г. Тобольск

Наверх

© Православный просветитель
2008-19 гг.