ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало





Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет




етство А.П. Чехову вспоминалось в весьма мрачных красках, хотя именно тогда в писателе были заложены и трудолюбие, и смирение перед своей судьбой, и сочувствие к людям, и уважение к церковным обрядам. Видение мира, любовь к книгам, знаниям и театру сформировались у Чехова во время обучения в гимназии. Уже в эти годы Антон писал очерки, анекдоты, водевили и отсылал их в редакции столичных журналов.

Именно литературное творчество становится ключевым источником дохода в период обучения на медицинском факультете Московского университета (1879-1884гг), где его преподавателями были очень известные профессора, в том числе и Склифосовский.

В 1884 году Чехов оканчивает университет и начинает работать уездным врачом. Он продолжает свою литературную деятельность и пишет многочисленные короткие рассказики: сценки, этюды, наброски. В начале 1890 годов Антон Павлович Чехов считается практически самым читаемым писателем России. Он печатается во многих журналах и газетах, выпускаются его отдельные сборники и переиздания прошлых публикаций. За Чеховым закрепляется репутация бытового писателя, мастера психоанализа и человека, которому близки существующие социальные проблемы. В 90-х годах XIX столетия А. П. Чехов предпринял попытку переписать население Сахалина. Он лично обходил дома и заполнил тысячи переписных карточек. Чехов общался с людьми, узнавал истории их жизней, причины ссылки и набирал богатый материал для своих заметок. История этой переписи запечатлена в его книге «Остров Сахалин». Путевые заметки из этой серии наглядно отображают жизнь обитателей острова и труд переписчика, которым стал на время А. П. Чехов.

Чехов однажды записал в записной книжке, а позже эту мысль повторил в дневнике: «Между «есть Бог» и «нет Бога» лежит громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-нибудь одну из двух этих крайностей, середина же между ними ему неинтересна, и он обыкновенно не знает ничего или очень мало». Чехов себя относил к принадлежащим этому промежуточному состоянию, но, принимая его за поле, предпочитал на нем и оставаться, а не двигаться вверх. Он не мог отречься от Бога до конца: как он писал, в нем «что-то оставалось». Да и не хотел по многим причинам, а веры истинной и глубокой не имел.

Но произведения Чехова и его письма изобилуют встречами с церковнослужителями, упоминаниями о церковных обрядах, проявлениями веры и неверия персонажей, библейской и евангельской терминологией. А в жизни писатель то проникался обаянием некоторых священнослужителей и верующих людей, то порицал их и отдалялся от того, что связано с верой и Церковью.

Замечая упадок духовности и веры и в среде среднего сословия и интеллигенции, и в среде простого народа, он в то же время не проходил мимо искренних проявлений народной веры. Вспомним хотя бы рассказ «Мужики».

Чехов часто жертвовал на храмы, духовные училища, церковные школы; рассказывал, что прежде у него было довольно много знакомых среди духовенства. Чехов определенно считал полезной Церковь для повышения нравственности народа. «Чехов был религиозной натурой в том смысле, что понимал необходимость высшей идеи для человека, необходимость и красоту правды. Понимал чутко, глубоко, жизненно; чувствовал мистическое, надмирное ее происхождение», – писал Uукин.

В своем рассказе “Архиерей” Чехов пытается заглянуть в душу архиерея, в его мысли и чувства, но они оказываются взятыми у рядовых персонажей, только втиснутыми в строй жизни архиерея и окрашенными переживаниями грядущей смерти. Вероятно, Чехов просто не мог передать то, что испытывает глубоко верующий человек. Его пониманию человеческих характеров были чужды та светлость, одухотворенность, жертвенность, свойственная по-настоящему религиозным людям. Именно этим писатель был обеднен, именно это он потерял или не мог вместить еще в детстве, когда в церкви на клиросе отбывал, как на каторге.

Чехов описывал людей, которых знал и понимал, он их весьма обаятельно описывал. И, конечно, несколько оправдывал, за что читатели, видевшие в них себя, были ему благодарны и любили его. Героями Чехова были те, которые позже метко были названы «отошедшими» – отошедшими от Церкви, от Бога, от веры. Совесть их иногда просыпалась, и они обличали себя, свои поступки, осознавали бессмысленность своей жизни, но не настолько, чтобы изменить ее. Словно они были довольны своим пребыванием между «верой» и «безверием», сохраняя церковные обряды и соблюдая церковные праздники, а по сути не веря в Бога. Элегантное болото, которое один чеховский почитатель назвал «тихой, красивой тоской», ласково прельщало и убеждало, что вы не одиноки, вас таких много, не смущайтесь ваших пороков: это лишь незначительные несовершенства – мы все такие.

Чехов ушел из жизни в Германии 15 июля 1904 года. Вот как описывает последние минуты жизни писателя его жена: «Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал: «Я умираю». Потом взял бокал, улыбнулся своей удивительной улыбкой, покойно выпил всё до дна, лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда». Похоронили Чехова в Москве на Новодевичьем кладбище.

Татьяна Пономарева
(материал с сайта Православие.ру)


Наверх

© Православный просветитель
2008-19 гг.