ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало





Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



Церковь Христова





Для лучшего понимания темы нужно сказать, что не есть Церковь, то есть определить некоторые идеи и явления, которые, хотя и выдают себя за нечто церковное, присущее Церкви как бы неотъемлемо, на самом деле вовсе Церкви не принадлежат. Все такие идеологемы являются подменой идеи Церкви: они рядятся в церковные одежды, причем иногда назойливо, но по сути представляют собою явления антицерковные.

Здесь нужно отметить прежде всего, что мы с вами живем в период упадка церковного сознания — то есть когда идея Церкви в мировоззрении и в духовной жизни христиан не сознается и не чувствуется в чистоте: люди не знают церковного учения, не имеют потребности знать; а если это знание до их сознания и доходит, то иногда предпочитают оставаться со своими заблуждениями. Этот упадок имеет исторические причины, на которых мы не будем останавливаться; характеризуется он прежде всего недостаточностью церковного образования, в течение десятилетий искореняемого, в том числе и у духовенства. Каждый из нас непременно сталкивается с этими подменами, когда под Церковью понимают не то, что она есть.

1) Подмена Церкви культурно-социально-национальной составляющей,

2) подмена Церкви народной стихией,

3) подмена церковности некоторой лубочностыо, фантастичностью, не-реальностью, апокалиптичностью.

Церковь на земле выполняет исключительно одну, единственную задачу: Церковь спасает людей, соединяет их со Христом. Причем спасает и приобщает Христу не абстрактные народы, нации, государства — а личности, каждого захотевшего этого человека, индивидуально. Больше ничем Церковь не является и не занимается. Она может прикасаться и обнимать собою любое явление: культурное, социальное, национальное и прочие, — но в них она ищет, как бы спасти людей, привести их ко Христу. Только то, что соответствует этому критерию, может считаться собственно церковным; и наоборот, если то или иное выдающее себя за «церковное» явление не отвечает этому критерию — оно к Церкви отношения не имеет, пусть даже это некая укрепившаяся идеологема, почитаемая многими как «подлинно церковная».

Церковь есть Божественное установление, она вечна и неизменна, но вместе с тем историческое бытие она проходит на земле, и поэтому она неизбежно облекается в те или иные внешние социальные, национальные и культурно-бытовые формы; но ошибка — полагать в этих формах суть Церкви, нечто необходимое, неотъемлемое по существу для нее. Нужно быть очень аккуратным, рассуждая с церковных позиций о патриотизме, национальном самосознании, формах государственного и общественного устройства и т. п., чтобы ими не подменить собственно церковное сознание, не мифологизировать, не профанировать его.

Вторая подмена — когда языческое, народное мироощущение рядится в церковные одежды. Это явление называется «двоеверием» — когда принимается христианство, но внешне, обрядово, неглубоко, а суть религиозной жизни при этом языческая. Каковы основные черты этого явления? Во-первых, это магизм, считающий, что главное — это правильно и точно выполнить обряд, он, как причина, автоматически повлечет за собой следствие — некий желаемый душевный или внешний результат. Таинства и церковные чины вместо совместного действия Бога и человека, их сотворчества, необходимо предполагающего сознательное и свободное участие человека в церковном действии, превращаются в некое волшебство, в котором совершенно не нужно принимать внутреннего участия.

Отсюда — повышенное внимание к внешнему — свечам, запискам, нательным крестикам, иконкам, источникам и совершенное игнорирование внутреннего — познания своей веры, христианской жизни. «А какую молитву читать? А куда свечку поставить? А как зажечь ее? А что написать в записке?». Все это влечет за собой разного рода выдумки: в Церкви внешних обрядов не так-то много, и все они суть выражение молитвенного духа, внутренней жизни христианина, — а это мироощущение требует их в большом количестве, поэтому они сочиняются. Все мы знакомы с Медовыми и Яблочными Спасами, «крещенскими» обычаями, с трактовкой святых как регулировщиков сельскохозяйственного быта.

Во-вторых, каков же вектор этого мироощущения? Все направлено не на спасение, не на общение души с Богом, а, как правило, большей частью на устроение земного благополучия.

В лучшем случае — как бы не попасть в ад, чтобы и после смерти обрести нечто комфортно-благополучное. Христос совершенно не нужен, нужно, чтобы ребенок не болел, муж не пил, чтоб не сглазили, чтобы квартиру получить, разменять, — для чего, собственно, и предпринимаются все, магические по настроению для таких людей, церковные действия. Бог выступает как гарант благополучной жизни. Сам по себе Он совершенно не нужен, а нужно что-то от Него. Здесь корень увлечения в том числе и антиколдовством, широко распространенным среди языческих христиан.

Мы видим, что здесь очевидно нарушается иерархия христианских ценностей: Бог — как средство, а Церковь — как некая «белая магия», но не как ковчег спасения. Это вовсе не значит, что нужно впадать в спиритуалистическую крайность и отвергать все внешнее: нет, нужно лишь правильно расставить акценты, чтобы внешнее служило внутреннему, а не подавляло и заменяло его.

И третья, тоже очень важная и актуальная вещь. Церковь предполагает и требует именно жизнь, всецело выстроенную по духу Церкви. Эта жизнь нелегка. Она трезвенна, сосредоточенна, она совершенно чужда розовой восторженности, экзальтированности, мечтательности; она сурова, правдива и реальна. Она предполагает постоянное и непрестанное усилие, направленное на понуждение себя к добру, т. е. к жизни по евангельским заповедям, и на противление греху в самом себе. Эта жизнь требует большого внимания к себе, к ближним, к действиям Божиим как внутри, так и вне себя. Эта жизнь ровная, чуждая развлечений, пусть даже и церковных, чуждая публичности. А главное — она нелжива, потому что исходит из реального положения вещей, из правды о себе, о мире, о Боге; и только будучи таковой, она может принести духовный плод, ради которого она и предпринимается.

А плод этот — святость (см. Рим. 6, 22), — не в смысле чудесности, мистичности, апокалиптических пророчеств и т. п., а, как мы уже говорили, — в стяжании Святого Духа, Который тих, мирен, радостен, смирен, постоянен, и сладостен, и покоен, и есть Он — Дух Истины, Который наставляет человека на всякую истину (см. Ин. 16, 13).

Но многие люди не знают и не понимают этого, не хотят знать, не хотят или не могут трудиться. По этой причине происходит подмена трезвой, подлинной церковной жизни и, следовательно, здравых понятий о Церкви разными внешними вещами, которые, как и всякая подмена, облечены в церковные одежды, но имеют к Церкви лишь косвенное отношение. Отмечу некоторые явления такого рода: прежде всего это фарисейство, т. е. сведение духовной жизни к внешнему: правилам, хождению в храм, регламентации поведения — без внутренней работы; это по сути магическое мировосприятие Церкви характерно для многих, как мы уже сказали. Затем это:

а) лубочность, сказочность, — когда кажущаяся сухость, узость и «недостаточность» евангельской жизни расцвечивается различными «преданиями». Немало их проникло в жития святых: порой жития разительно отличаются от жизнеописаний, достоверных документов и, бывает, идут вразрез с Евангелием. Смыкается это стремление к лубочности

б) со стремлением к чудесностям, мистичностям, пророчествам, прозорливствам и проч.

Чудеса сами по себе присущи нашей религии; но все евангельские чудеса, чудеса святых угодников Божиих, о которых мы знаем из достоверных источников, способствуют созданию и укреплению той духовной жизни, которая описана выше, являются лишь вспоможением для нее. Христианские чудеса всегда имеют цель — убедив в истинности христианства, обратить человека к духовной жизни, т. е. ко Христу и спасению. Без этой цели чудеса «сами по себе» сомнительны и не нужны. Ярким выражением вышесказанного, и вдобавок коренящимся в стихии языческой, является в) апокалиптика, так расцветшая сегодня. Характеризуется она напряженным исканием признаков пришествия антихриста. Ап. Павел говорит о ней, как о тайне беззакония (см. 2 Фес. 2, 7), и Сам Господь сказал апостолам и всем нам: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян. 1, 7). Следовательно, тайна эта остается именно тайной, несмотря на все ухищрения отгадчиков ее. Но вместо того чтобы уповать на Бога, сказавшего: если он будет человеком честным, то ни один волос его не упадет на землю (3 Цар. 1, 52), спокойно содевать свое спасение и предостерегать ближних от прихода антихриста не столько словами, сколько жизнью, свидетельствующей о Христе, апокалиптики придумывают как признаки антихриста, разумеется магически-внешние, языческие, социальные (ИНН и проч.), так и способы спасения от него (бегство в Дивеево, церковно-общественная смута и проч.).При этом они весьма активны и смущают огромное количество малообразованных членов Церкви.

Причем всё вышеназванное прочно приписывается Церкви как неотъемлемое ее учение; но мы видим, что эти явления не церковные, а скорее психологические. Итак, мы рассмотрели определения Церкви и некоторые заблуждения насчет нее. У многих возникает в связи с этим вопрос: как уберечься от них? Кто мы такие, чтобы обсуждать это? Такая точка зрения есть, и она распространена.

Но мы — члены Церкви, мы и есть Церковь, и здесь дело не в каком-то якобы бесчинном дерзновении. Мы имеем ясные заповеди Евангелия на то, чтобы по крайней мере думать над этими вопросами. Сам Господь уподобил Церковь полю, на котором растут и пшеница — доброе семя, и плевелы — сорняки (см. Мф. гл. 13). Ап. Павел заповедует: Негодных же и бабьих басен отвращайся, а упражняй себя в благочестии (1 Тим. 4, 7), и еще об этом: будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням; но ты будь бдителен во всем (2 Тим. 4, 3 — 5).

Есть Церковь Христова Православная, а есть басни, сплетающиеся с ней. Мы обязаны, следовательно, избегать, отвращаться басен, быть бдительными, упражняя себя в благочестии; а для этого нужно именно распознавать эти басни, которые выдают себя за церковное учение. И главное, первое условие здесь — быть честным перед собою и перед Богом. Нынешний упадок церковного сознания характеризуется, в том числе, и некоей боязнью правды, и даже больше — внесением лжи в Церковь. В качестве примера могу привести хотя бы приписывание свт. Филарету Московскому известной фразы: «Люби врагов своих, гнушайся врагами Божиими, ненавидь врагов Отечества». Нигде в книгах, где встречается это высказывание, я не находил ссылки на сочинения свт. Филарета.

Мы же с вами должны искать правды и убегать лжи и не прятаться от вопросов и противоречий, но выяснять подлинно церковную точку зрения на них. Блаженны алчущие и жаждущие правды (Мф. 5, 6). Ищите же прежде Царства Божия и правды Его (Мф. 6, 33). Это прямая заповедь Божия. Нужно также распознавать ложь, избегать ее, бороться с ней, памятуя, что диавол — отец лжи (Ин. 8, 44).

И смущению, что мы якобы «судим» Церковь, места не должно быть. Не Церковь мы судим: в Церкви нет лжи и не может быть. А отделить от Церкви то, что ею не является, но выдает себя за нее, — мы обязаны — хотя бы ради себя, чтобы не уклониться от правого пути. Вымыслы человеческие ненавижу, а закон Твой люблю (Пс. 118, 113), — говорит Псалмопевец; если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер. 15, 19), — говорит Господь через пророка. Каковы же критерии, по которым мы можем отличить «драгоценное» от «ничтожного»? Эти критерии дают нам Священное Писание и Священное Предание.

По книге игум. Петра Мещеринова «Беседы о вере и Церкви»


Наверх

© Православный просветитель
2008-19 гг.